ОЧЕНЬ ТЯЖЕЛЫЙ ПОЛЕТ

 

13 марта 1995, понедельник

   Завтра старт. Не знаю, смогу ли сесть в ракету, — очень болит спина. Но думаю, что смогу, если даже потемнеет в глазах. Назад дороги нет, и я не имею права подвести своих коллег и всех, кто нам верит и на нас надеется.

   Программа полета чрезвычайно сложна: как минимум шесть выхо­дов в открытый космос, замена оборудования внутри станции, необычные медицинские экспери­мент и т. п.

 

14 марта 1995, вторник

  Встали в 3:00 утра. Дежурные врачи не спали всю ночь. Совершил утренние процедуры, в том числе сделал клизму. 11еред стартом очень важно очистить желудок.

   Настроение не очень хорошее, но виду не подаю. По традиции все собираются на официальный завт­рак, я, как всегда утром, выпиваю только стакан чаю, затем — обыч­ный ритуал проводов: автографы на дверях, фотографирование, проща­ние, посадка в автобус — и вперед на стартовую площадку, где будет уже привычная для меня, но каждый раз волнующая процедура проводов.

   Стартовали в 9:00. Ракета отрабо­тала замечательно! Спасибо ей и всем, кто ее создавал.

 

16 марта 1995, четверг

   10:46 — касание со станцией «Мир». Через 40 минут мы были уже на борту комплекса в объятиях экипажа ЭО-17. Александр Викто­ренко, Елена Кондакова, Валерий Поляков встретили нас, как положе­но, по русскому обычаю: хлебом и солью. Сбылась наша мечта с Валерой Поляковым: вместе поработать наверху.

   К этому времени Валера уже «отпахал» 440 суток, поставив абсолютный мировой рекорд по всем, в том числе и человеческим параметрам!

 

21 марта 1995, вторник

   За экипажем ЭО-17 закрыли люк. Стало немного грустно, дай Бог, чтобы они мягко приземлились. Особенно переживаю за Валеру: он пробыл в невесомости полтора года. Как его встретит Земля, не слишком ли крепко обнимет?

   Теперь на станции мы остались втроем: я, Володя Дежуров и амери­канец Норм Тагард. И хотя я рань­ше работал на этой станции около пяти месяцев, все равно тревожно: на станции появились новые прибо­ры и аппаратура, кое-что придется оживить в памяти. Поживем — увидим.

 

22 марта 1995, среда

   Сегодня отработали самостоя­тельно первый день после ухода наших коллег. Они, к счастью, сели нормально, хотя были очень серьез­ные неполадки. Что-то с аккумулято­рами СА (спускаемого аппарата). Но, слава Богу, все позади. Для всех нас это всегда самый счастливый момент после приземления.

   В модуле «Т» («Кристалл») очень много влаги. Часа полтора лазил с тряпками и убирал воду. Этот модуль очень важен, на нем нахо­дится стыковочный узел, к которому в июне должны причалить амери­канцы.

 

23 марта 1995, четверг

   С Земли сообщили, что ребята с ЭО-17 чувствуют себя хорошо. Лучше всех — Валерий Поляков, хуже всех — Лена Кондакова. Вале­рий, как и прогнозировалось им самим, сохранил хорошую форму, благодаря ежедневным изнуритель­ным тренировкам. У него была задача — показать возможности и резервы человеческого организма в условиях невесомости при длитель­ных полетах человека в космосе. Этот эксперимент очень важен для подготовки полета на Марс. Сегодня уже можно утверждать, что человек может полететь на эту планету и выполнять там работу.

   Таким образом, путь на Марс с точки зрения медицинских проблем открыт. Человечество получило еще одну бесценную крупицу опыта в свою бездонную копилку познания мироздания и окружающего нас мира.

 

24 марта 1995, пятница

   Встал в 7:30 по будильнику — туалет, бритье, связь с Землей. Потерял правый ботинок. Его лучше не искать. Он обнаружится в самом неожиданном месте. Таковы чудеса невесомости.

   Второй день едим только специ­альную пищу со «штриховым» кодом. Это нужно перед экспери­ментом, который называется «мета­болизм». Врачей интересует КПД человеческого организма в невесо­мости. Ответственный за экспери­мент в нашем экипаже Норм Тагард.

 

25 марта 1995, суббота

   Проснулся очень рано, в 6:00, хотя можно было спать до 8:30. Сегодня первый официальный день отдыха по программе полета. Вот ведь как устроен человек: как и на Земле, я не могу на станции долго спать в выходные дни. В будни — сколько угодно.

   Сегодня радиопереговоры с Землей, с семьями. Остальное вре­мя — влажная техническая уборка станции и подготовка к предстоя­щим сложным работам по замене блока кондиционирования воздуха — главной установки, отвечающей за параметры влажности и температу­ры воздуха станции.

   Сегодня была баня с эвкалипто­вым веником. Запах необыкновен­ный. Больше всех наслаждался Норм. Возможно, вскоре придется демонтировать душевую установку. Нужно установить гиродины, а для них другого места нет.

 

26 марта 1995, воскресенье

   Проснулся с большим трудом в 9:30 и опоздал на две минуты на связь с Землей. Каждый день снятся сны. Интересно, что даже во сне осознаю, что я — космонавт и сейчас очень занят, потому что нахожусь на станции. В космосе о космосе — непонятно!

   Завтра начало метаболической сессии. Установили большой холо­дильник в Кванте-1. Туда будем собирать кровь, мочу, слюну и прочее. Таких сессий будет пять.

 

27 марта 1995, понедельник

   Сегодня «кровавый понедель­ник». Началась метаболическая сессия. Норм ввел катетер Володе и мне, я — Норму. Анализ крови почти у всех одинаковый, только у командира несколько пониженный гемоглобин.

    Собирали целый день мочу и слюну. Пили бромид кальция, глицин, меченую воду. Центрифуги­ровали кровь, замораживали образ­цы и т. п. В общем, хлопотный выдался день.

Норм очень ответственный исполнитель — все делает по мину­там и даже по секундам.

 

28 марта 1995, вторник

   Приснилась моя родная деревня Семион, что в Рязанской области. Когда просыпаешься на Земле, содержание снов исчезает быстрее, чем в невесомости. Интересно, как это понимать с точки зрения меди­цинской науки?

   В космосе происходят удивитель­ные вещи. Вчера «уплыла» моя любимая авторучка. Я искал ее долго, а утром обнаружил на венти­ляторе рядом со своим рабочим местом.

Идет второй день медицинских экспериментов и замена блока «Антарес» для системы связи.

 

29 марта 1995, среда

   Сегодня выдался жаркий денек. Начали ремонтировать БКВ-3. Расшифровывается так: блок конди­ционирования воздуха. Этот блок размером с холодильник обеспечи­вает кондиционирование воздуха в станции, а скапливающуюся при этом влагу отводит в систему реге­нерации воды, которая, в свою очередь, воду делает пригодной для питья. Одним словом, замкнутый цикл. У нас еще есть система, произ­водящая из нашей мочи кислород, которым мы дышим. Фантастика!

   Отметил у себя первые признаки раздражения. Прислали с земли не совсем корректную радиограмму о контроле силового гироскопа. Переврали панели, перепутали номер. А ведь гиродины ремонтиро­вали не один раз, и любой оператор на Земле должен знать наизусть их расположение. У каждого должна быть под рукой схема! Каждый должен нести ответственность за свою работу. Это относится и к нам.

 

30 марта 1995, четверг

   Проснулся от воя сирены. В Володиной каюте уже во второй раз отказал вентилятор. Видимо, при­дется его заменить. Сегодня второй и самый ответственный день по замене БКВ-3. Пора идти на связь. Допишу вечером.

   Целый день без обеда, занима­лись заменой кондиционера. Эта работа требует к себе очень тща­тельного и скрупулезного отноше­ния и должна выполняться строго по бортовой документации и по гидравлической схеме перед глазами.

   Один неправильно открытый вентиль может стравить все давле­ние из контуров, и станция потеряет свою работоспособность по парамет­рам температуры. Завтра должны включить систему на тестирование. Будем надеяться, что все будет в порядке!

 

31 марта 1995, пятница

   Опять без обеда и без физкульту­ры. К 19:00 закончили монтаж кондиционера. В сеансе связи Земля попросила включить его. Мы вклю­чили, и тут же вой сирены. Что-то не так. Через две минуты связь закон­чилась.

    До следующей связи мы с Воло­дей находились в страшном напря­жении. Может быть, мы где-то ошиблись? Через полтора часа с Земли сообщили, что все нормаль­но: сработал датчик давления в системе БКВ-3. Стало легче на душе.

   Вообще, цена ошибок и Земли, и экипажа очень велика. Здесь трудно выправлять положение. Все время находишься в напряжении. Постоян­но думаешь: а что будет, если не ту команду выдашь или не в той после­довательности? Это необходимая в экстремальных условиях перестра­ховка, и она оправдана.

 

1 апреля 1995, суббота

    Сегодня выходной день и перего­воры с родными. Можно чуть-чуть расслабиться, не спеша прибраться в станции и принять душ, вернее, тепловые процедуры с пахучим эвкалиптовым веником, который привез раньше на станцию большой любитель и знаток банного дела Саша Серебров.

    Сегодня будет первый урок нашего экипажа из космоса для школьников, которые придут в ЦУП (Центр управления полетами). Его тема: психологические аспекты в космическом полете. Что сказать ребятам? Что наша станция — это по существу модель нашей планеты Земли и все земные проблемы и человеческие взаимоотношения, их характер, природа, возникновение конфликтных ситуаций и их локали­зация — все это, как на Земле, но несколько обостреннее, поэтому здесь надо более чутко и вниматель­но относиться друг к другу.

    Расскажу ребятам, как люди губят природу: из космоса я вижу огромные пожары в Бразилии и Африке. На станции «Мир» мы потребляем кислород, но и возоб­новляем его. А источник кислорода на Земле — деревья и растения, уничтожение которых приобрело чудовищные размеры. Чем воспол­нить этот источник? Как остановить загрязнение океанов и морей?

Человечество погубит его необуз­данное стремление к потреблению. Лишний автомобиль, лишний самолет — это война с Природой, а с ней надо не воевать, не поворачи­вать реки и осушать болота, а сотрудничать.

 

2 апреля 1995, воскресенье

    Задумался о смысле жизни. Что с нами происходит?

    Есть великие труженики, увле­ченные своей работой: учителя, врачи, ученые, художники, музыкан­ты и люди простых профессий, которые могут и коня подковать, и блоху, и вообще сделать все, что угодно. И на таких людях, на их совести, доброте и трудолюбии держится мир!

    Но есть и другая категория людей: они, как правило, ничего не созидают, а только разрушают, любят власть и стремятся к ней любыми путями — это политики, самая никчемная и худшая из про­фессий на земле. Из-за их амбиций, властолюбия и продажности — все зло на земле: предательство интере­сов народа в угоду собственному благополучию, коррупция, распрода­жа собственного государства. Все это — прямая дорога ко Второму Пришествию.

 

3 апреля 1995, понедельник

   Провели урок из космоса для старшеклассников, которые собра­лись в ЦУПе. Многие из них хотели бы посвятить себя космосу, а для начала, например, поступить в МВТУ им. Баумана — мой родной вуз, физтех или МАИ. Эти три учебных заведения являются базо­выми для будущих космонавтов — и я горжусь этим!

    Уроки из космоса — замечатель­ная идея! Их хотела осуществить Макколинф, американская учитель­ница и астронавт, погибшая при старте «Челленджера». Саша Серебров развил эту идею, и вот уже в течение многих лет наши космонав­ты, используя телемосты, общаются из космоса с детьми России и других стран.

    Дети — народ любопытный, их интересует все: психологические аспекты полета, как ведут себя предметы, жидкости в космосе и т.д. Мне вдруг пришла в голову мысль, а что будет в невесомости с мыльны­ми пузырями и обыкновенной магнитной стрелкой?

 

4 апреля 1995, вторник

   Наша станция — маленькая модель Земли. И проблемы быто­вые — те же. Одна из них — мусор. Очень много отходов для экипажа из трех человек. Мы сминаем рука­ми жестяные банки из-под консер­вов, идем на всякие ухищрения, но запас специальных прорезиненных мешков для хранения отходов тает на глазах. Я теперь понимаю земную проблему утилизации отходов и сочувствую всем мэрам городов.

 

5 апреля 1995, среда

   Приближается день выхода в открытый космос. Сегодня с утра начались медицинские исследова­ния, которые теперь будут нарастать как снежный ком. Вчера утром надел Холтер и буду носить его до полудня. На Земле все страхуются, но я уверен, что все отработаю нормально. Придется только чуть прибавить физической нагрузки, побольше крутить велоэргометр руками, ведь при выходе в откры­тый космос особенно устают руки.

 

6 апреля 1995, четверг

    Повредил руку. Пустяковая царапина, но в космосе все раны заживают очень медленно. Чего-то не хватает в атмосфере станции, что ни говори, а она искусственная. Буду следить за раной внимательно, а пока обработал ее обыкновенной спиртовой салфеткой.

 

7 апреля 1995, пятница

   Встал в 10 часов утра, ближай­ший сеанс связи в 11:00. Как обыч­но, утренний туалет: бритье, умыва­ние влажными салфетками. Заме­тил, что десны кровоточат. Это явный признак пародонтоза. Вале­рий Поляков советовал пользовать­ся электрической зубной щеткой, но она очень маленькая, а я привык своей обычной. Что касается здоро­вья, то космос ему явно не способ­ствует.

   Ощупал мышцы ног — вялые, хотя я каждый день стараюсь бегать не менее трех километров на холос­том ходу бегущей дорожки. А это приличная нагрузка. Да и к тому же ношу с утра и до вечера нагрузоч­ный костюм «Пингвин» плюс брасле­ты — специальные ремни, которые уменьшают прилив крови к голове. Морщины на лице разгладились, смотрю на себя в зеркало и не узнаю: то ли помолодел, то ли пополнел. Глаза узкие, как у ки­тайца.

 

8 апреля 1995, суббота

    По субботам на станции веселее. Как правило, несколько телесеансов через спутник-ретранслятор, разго­воры с семьями, встреча с гостями ЦУПа. На этот раз были представи­тели «Мостранса» — Павел Андрее­вич и Леонид Александрович, которые передали нам привет от мэра Москвы Юрия Михайловича Лужкова. Этому транспортному объединению исполнилось 40 лет, и мы с борта станции поздравили их коллектив.

 

9 апреля 1995, воскресенье

    Было на редкость много работы. Приходил на связь Владимир Безяев с радиостанции «Маяк», который рассказал, как обычно, о новостях земных, которые нас не очень обра­довали. Рвут флаги в парламентах (сначала украинский, а потом — российский). От депутатов, избран­ных для решения серьезных государ­ственных проблем, хотелось бы ожидать более взвешенных поступ­ков. Все это наводит на тревожные размышления за судьбу страны.

    В 22:34 запустили грузовик «Прогресс» (корабль для доставки грузов и научной аппаратуры на станцию «Мир»). Над Байконуром хорошая погода, и мы наблюдали старт. Особенно красочным было отделение корабля от ракеты. Что он нам привезет, узнаем 11 апреля после стыковки.

 

10 апреля 1995, понедельник

   Сегодня с утра должны запустить спутник с борта станции — контей­нер с отходами, точнее, с мочой, которой скопилось около 15 литров после эксперимента «метаболизм».

   Проспали, в спешке не успели подготовить шлюзовую камеру. Там, где она находится, образовался склад всякого хлама и запасных частей. Отстрелить ведро нужно было секунда в секунду. И Земля перенесла запуск на 17 апреля.

    Космос не прощает мелочей. Да еще, по-видимому, понедельник не только на Земле тяжелый день. Завтра очень ответственная работа. Будем принимать грузовик «Про­гресс». Если стыковка пройдет удачно, полет будет продолжаться по намеченной программе. Будем надеяться.

 

11 апреля 1995, вторник

   Грузовик «Прогресс» идет к нам навстречу по программе, без замеча­ний. Так сказала Земля. Сегодня будет бессонная ночь, но это прият­ные хлопоты. После стыковки обычная процедура: проверка герме­тичности стыка, выравнивание давления между кораблем и станци­ей, еще кое-что, но самое главное — это открытие люка.

   Что нам привезет «Прогресс»? Письма, посылки, новую научную аппаратуру, расходные материалы. Всегда интересно развязывать мешки, упаковку и смотреть, что же там.

Поговорили днем со школьника­ми из Ульяновска. Вопросы обыч­ные и ответы те же. Это по линии ВАКО  (Всероссийское аэрокосми­ческое общество) «Союз», где глав­ный закоперщик Саша Серебров. Готовим кино- и фотоаппаратуру. Это интересно — снимать приближа­ющийся корабль. Где-то в 150 мет­рах он зависнет, а потом по команде пойдет на сближение. Самая ответ­ственная операция.

 

12 апреля 1995, среда

   Сегодня праздник —День авиации и космонавтики. Земля с утра по­здравила нас, мы — их. Норм сказал, что у них в Америке не отмечают этот праздник. Ну и пусть. Это мы первые вышли в космос, поэтому — это наш праздник. Америка же отмечает день Колумба.

Была пресс-конференция. Среди умных вопросов и обычные глупые: зачем нужна космонавтика? Космо­навт Алексей Леонов, например, убежден, что даже самый глупый журналист знает, зачем нужна космонавтика, но ему нужно обяза­тельно «выскочить».

Еще раз объяснил, что это поли­гон передовых достижений науки и техники, что человечество должно знать, чем оно располагает. Что космонавтика — это высшее дости­жение фундаментальных наук, а на науке в цивилизованном мире никто никогда не экономил.

    Получили посылки и письма из дома, а это всегда приятно.

 

13 апреля 1995, четверг

   На станции свой мир звуков. Если утром проснулся, и звук отли­чается от шумового фона накануне сна, значит — что-то случилось. Ищи причину. Остановился вентилятор в линии воздуховода. Что-то попало ему в лопасти. Помог ему: стукнул по нему кулаком, и он снова зажуж­жал. Русская техника — самая на­дежная в мире!

   Сегодня будем запускать «Инку­батор». Грузовик привез яйца пере­пелов. Журналисты из МК опять все переврали. До чего же сволочные люди: «Космонавты повезли в космос яйца в крапинку».

 

14 апреля 1995, пятница

   Ровно месяц со дня старта. Само­чувствие хорошее, адаптация пол­ная. Заметил, что кожные покровы на ступнях ног стали шелушиться. Это нормально. Через две недели ступни будут, как у новорожденного младенца. На земле потом будет больно ходить. Впоследствии они огрубеют и боли исчезнут. Рука по-прежнему болит. Краснота не проходит, и мы не можем понять, что это: инфекция или аллергия.

 

15 апреля, суббота

   Воспалительный очаг на руке увеличился. Врачи на Земле занерв­ничали. Я это почувствовал по голосу. Обещали прислать радио­грамму с рекомендациями. Сейчас главное — установить диагноз, чтобы правильно лечить. Если не нащупа­ешь сразу верный путь — потеряешь время.      Ответственность высочай­шая. Будем надеяться на наших специалистов.

   Темп работы не сбавляю, стара­юсь не думать о руке. Главное — отключиться, говорят, это помогает.

 

16 апреля 1995, воскресенье

   Утром первым делом осматри­ваю руку. Настроение падает, т.к. припухлость, покраснение кожи и болезненность в очаге поражения увеличиваются, температура дер­жится около 38° С. По-видимому, врачи повели лечение не по тому пути. В медицинской практике такое случается. В понедельник, возмож­но, получу другие рекомендации после врачебного консилиума, а сегодня у всех выходной.

   Самостоятельно прекратил смазывать болезненный очаг зелен­кой. Земля настаивает продолжать, но я же чувствую, что мне становит­ся хуже.

 

17 апреля 1995, понедельник

   Сегодня мы запустили еще один искусственный спутник. Через шлюзовую камеру выбросили ведер­ко с отходами. Делали снимки видеокамерой и измеряли скорость удаления. Это нужно для того, чтобы после запуска настоящего спутника, который будет осуществ­лен нами 19 апреля, на Земле могли рассчитать его координаты для наземных измерительных пунктов. За 5 минут ведро удалилось от станции метров на 800. Мы продол­жали его наблюдать, пока оно не исчезло на фоне облаков.

   Мальчишкой я наблюдал первый искусственный спутник Земли в октябре 1957 года. Если бы кто-нибудь сказал мне тогда, что я сам буду запускать спутники из космоса спустя почти сорок лет, я бы не поверил. Фантастика!

   Вечером подержал руку 5 секунд над иллюминатором в модуле «Д», пропускающем ультрафиолетовые лучи. Надо подсушить рану.

 

18 апреля 1995, вторник

    На Земле паника из-за моей болезни. Каждый день по утрам теперь будет врачебный осмотр через TV. Пришла еще одна радио­грамма с новыми рекомендациями по лечению. Прописана мощная доза антибиотиков по 2 таблетки таривида 2 раза в день, карболена по 2 таблетки — 4 раза, супрастина по одной — 3 раза и 4 раза по две таблетки бифидумбактерина.

    Работу продолжаю в том же темпе. Разгружаем грузовик. Стара­юсь гнать прочь мрачные мысли, хотя понимаю, что может встать вопрос о досрочном спуске, а это срыв всей программы. Легче — застрелиться.

   Земля советует сушить руку под кварцем. Я уже это применял и не вижу улучшения.

 

19 апреля 1995, среда

  Норм Тагард делает мне инъек­ции преднизолона. Антибиотики отменили. Отметил, что в наших медицинских укладках дефицит нужных лекарств. Это всегда так. Закон подлости действует везде и даже в космосе. Я помню, как пять лет назад мы с Геннадием Манаковым, матерясь, выбрасывали в отходы мешки лекарств, которые были не нужны. А сейчас, в конкрет­ной ситуации, не хватает необходи­мых лекарств и перевязочного материала.

   Рука сильно гноится, и перевязку нужно делать три раза в день. Выручает Норм. Володя рубит душевую установку третий день. Сломал почти все сверла, молоток и мачете. А ЦУП планировал все это сделать за полдня.

    Вечером в 22:12 запустили насто­ящий ИСЗ (искусственный спутник Земли). Все довольны, особенно немцы, это наш совместный с ними эксперимент. Спутник наблюдали и замеряли его удаленность в течение 10 минут. Затем он исчез на фоне облаков.

 

20 апреля 1995, четверг

   Настроение улучшилось. Умень­шились отек и боль в руке. С утра поздравили Юрия Павловича Семе­нова — Генерального конструктора РКК «Энергия». Ему 60 лет. Первый его вопрос, что у меня со здоровьем? Я сказал, что все идет нормально и скоро буду здоров.

  С понедельника начнем подготов­ку к выходу в космос. Наша главная задача — снять солнечные батареи с «Кристалла» и установить их на модуль «Квант». Вес каждой бата­реи около 800 кг. Для этой цели запланировано два выхода, а всего их по программе полета будет 6—7.

 

21 апреля 1995, пятница

   Третий день всю работу выполня­ет Володя Дежуров. Я делаю из-за болезни только «чистую» работу. Корректирую радиограммы, пью лекарства, размечаю разъемы, которые перед выходом в космос нужно будет расстыковать. В прин­ципе, на станции работы всегда с избытком. Нужно только ее пра­вильно спланировать и, самое главное, создать себе резерв времени на будущее.

Норм Тагард нервничает из-за нештатной работы морозильника, который остался на борту «Мира» от программы ЕКА (Европейское космическое агентство). Мы ему помогаем в работе, как можем. Размораживаем морозильник под­собными средствами. Земля должна знать главное, но не все детали нужно ей сообщать. Иначе она нас замучает советами. Норм сказал, что поэтому он стал резке выходить на связь. Мало толку!

   Поговорил с домом. Дочь Ната­ша защитила курсовую по озеру Байкал. Это хорошо. Я ей пообещал привезти кое-какие материалы по Байкалу из космоса.

 

22 апреля 1995, суббота

   День рождения В. И. Ленина. На станции был всегда его портрет, а также портреты других вождей. Теперь их нет. Сейчас — только портрет Юрия Гагарина.

   С утра сочиняю послание участ­никам торжественного заседания в Большом Кремлевском дворце по случаю Победы над фашизмом в 1945-м.

 

23 апреля 1995, воскресенье

    Патриарх Алексий II поздравил нас со Светлым Христовым Воскре­сением. Я разговаривал с ним около пяти минут и пожелал здоровья и исполнения всех добрых помыслов иерархам Русской Православной Церкви, всем православным людям России и всего мира.

 

24 апреля 1995, понедельник

    Замучили телесеансами. Каждое утро начинается с врачебного осмот­ра моей руки. Сегодня есть улучше­ние. И настроение лучше. Кстати о настроении. В космосе очень важно поддерживать его, но это надо уметь. Включить всю волю и не раздражаться по пустякам.

Психологическая совместимость здесь не пустые слова. Иногда раздражение вызывает пустяк. На Земле и не заметил бы этого. Здесь все обострено и очень важно контро­лировать себя, уметь подбирать выражения, соответствующий тон просьбы и т.д., чтобы не обидеть невзначай. Чувство обиды и досады держится дольше, чем на Земле.

 

25 апреля 1995, вторник

   Много работали в этот день, занимались заменой оборудования, профилактикой борта и т.п. Стан­ция уже старенькая, она перевалила двойной ресурс. И все благодаря тому, что на ней постоянно работа­ют люди, без космонавтов она не продержалась бы и месяца. Пока летают космонавты, сотрудники научно-производственного объедине­ния «Энергия» получают зарплату.

 

26 апреля 1995, среда

 Перед сном слушал музыку.

 

27 апреля 1995, четверг

   С Земли сообщили, что модуль «Спектр» идет по плану и сейчас главное — подготовка и выходы в открытый космос. Затем установка новых силовых гироскопов. Вообще работы много. Практически мы с 9 до 23 часов в работе. Физкультурой я занимаюсь только один раз по 40 минут, хотя положено два раза по одному часу. За месяц до посадки я постараюсь увеличить физические нагрузки. Меня подвела болезнь руки: врачи запретили тренировки, засыпал плохо: думал о разном, о доме, о семье и друзьях.

   Перед сном продолжаю читать Евангелие.

 

28 апреля 1995, пятница

  Всегда немного грустно в пятни­цу, тянет домой. В этот день я обычно играю в теннис, затем баня и мужские посиделки. Мысленно я всегда с друзьями. Очень хочется выпить свежего пива. Вкусы пока не забываются.

   У нас на борту есть несколько банок пива, но мы их бережем для экипажа «Шаттла». У нас есть также лук, чеснок, апельсины и яблоки. Удивительное дело. Они хранятся не в холодильнике и долго не портятся. Лук кажется сладким, и запросто можно съесть целую луковичку, хотя на земле для меня это невозможно.

 

29 апреля 1995, суббота

   Суббота считается выходным днем, однако работы было очень много. Началась подготовка к выходу в открытый космос. Опера­ция «В», как мы ее называем на нашем птичьем языке технарей. «Выходов» предстоит, как минимум, четыре, но все зависит от самого первого.

Поговорил по телефону с Ната­льей Сергеевной Королевой — дочерью С. П. Королева. Она благо­дарила наш экипаж за поздравление по случаю ее юбилея и очень удив­лялась достижениям космической техники: с космонавтом на орбите можно поговорить прямо из москов­ской квартиры. При жизни ее знаме­нитого отца это было невозможно.

   Закончили эксперимент «Инкуба­тор». В июле после возвращения на Землю узнаем результаты. Погово­рил с Геннадием Манаковым и врачом Владимиром Криволаповым, затем — с Николаем Будариным. Программу дня не выполнили, но доделаем завтра в воскресенье, хотя это тоже должен быть день отдыха.

 

30 апреля 1995, воскресенье

    Завтра 1 Мая. Один из моих любимых праздников. Весна, тепло и начало дачного сезона. Хорошо бы сейчас покопаться в огороде, попить березового сока, послушать шум сосен. Раньше всегда ходил на демонстрацию, было хорошее настроение, душевный подъем. Пообщаешься с друзьями. Загля­нешь к кому-нибудь, выпьешь рюм­ку, поговоришь за жизнь. Что-то мы теряем, что-то приобретаем. Но ностальгия по старым временам остается.

Посеял семена огурцов в старый блок от оранжереи «Свет». Пять лет назад на этой же «оранжерее» я пытался что-то выращивать. Но, увы, в космосе ничего не растет. Здесь могут выживать только люди да, может быть, насекомые, напри­мер, тараканы.

   В прошлом длительном полете жил у нас один таракан по кличке «Вулкан-3», он же Григорий — и неплохо себя чувствовал. Нечаянно раздавили его перед прилетом ЭО-8.

 

1 Мая 1995, понедельник

   Поздравили ЦУП, а ЦУП нас с праздником 1 Мая. Захотелось хоть на часок на Землю, просто посмот­реть, как там сейчас, а потом опять на станцию.

Потихоньку готовимся к «Выходу».

 

2 мая 1995, вторник

   Заметил, что в космосе главную роль играют руки. Они всегда в работе, и от этого становятся силь­нее, что нельзя сказать о ногах. Измерил объем голени. Ноги худе­ют. Пью панангин как профилакти­ческое средство для сердца.

 

3 мая 1995, среда

   Вечером работал за парикмахера. Стриг Володьку. В работе использо­вал расческу, ножницы и пылесос. Норм Тагард снимал мою работу на видео и одобрил ее.

   В эту ночь засыпал медленно и с трудом. Перед глазами прошла вся моя жизнь с детства до 54 лет. Помню себя отчетливо с трех лет, родительский дом, маму, близких людей, друзей. Помню даже клички всех лошадей, коров и собак. Удиви­тельная у меня все же память.

 

4 мая 1995, четверг

   По плану — медицинский день. На велоэргометре отработал 9 минут и чуть не сдох. Пульс за 160. Сказывается детренированность и перерьш в физических занятиях. До конца полета еще далеко. Навер­стаю. Ночью не мог заснуть до 4-х утра. Начались перебои со сном. Снятся какие-то зеленые сны. Утром не могу оторвать голову от подуш­ки. Попробовать снотворное пока не решаюсь.

   А вот аппетит отменный. Ем все и помногу, но вес остается в обыч­ных пределах. Куда исчезает энер­гия? Стараюсь чаще опорожнять мочевой пузырь для профилактики расстройств мочеполовой сферы.

   Наверное, мне нужно было стать врачом, а еще лучше — сначала инженером, а затем — врачом. Сочетание этих специальностей является оптимальным, на мой взгляд, для работы в космосе.

 

5 мая 1995, пятница

   Днем поговорил с родными. Наташа приехала из Ирака, где принимала участие в полетах на воздушных шарах. Насколько я понял, там были и наши космонавты Александр Иванченков и Валерий Кубасов.

 

6 мая 1995, суббота

   Работы много. Подготовка к «Выходу» заключается в том, чтобы найти необходимое оборудование, которое хранится в пяти разных отсеках. Нашли аж четыре фала длиной 25 м. Два из них еще не распакованные. Земля сказала, что мы должны выкинуть их, т.к. они лежат уже 5 лет. Бесхозяйствен­ность! Разве может электрический фал испортиться за эти годы? Вооб­ще на станции много лишнего. Например, пять унитазов, хотя достаточно одного, но с каждым грузовиком нам шлют новый.

 

7 мая 1995, воскресенье

   Поговорили с Георгием Тимофее­вичем Береговым. Поздравили ветерана с наступающим праздни­ком Победы.

 

12 мая 1995, пятница

   Сегодня «Выход». Встали в 1:00. Непонятно, почему так рано, т.к. скафандры наденем только в 5:00. Но Земле виднее. Перед надеванием совершаем обычные процедуры: взвешивание, измерение артериаль­ного давления и снятие других медицинских показателей. Надеваю чистое белье, двое шерстяных носков: всегда мерзнут ноги при выходе, особенно в тени. Еще раз осматриваю скафандр, инструмент и т.п. Хотя на 100% уверен, что всего не предусмотришь.     Это особенность космоса и обитания в нем. Он всегда что-нибудь преподнесет. Допишу вечером после работы.

   Выход прошел, впечатлений много, но писать нет сил. Все тело ноет, особенно болят руки, есть ссадины и кровоподтеки. Очень устал и лучше поспать.

 

13 мая 1995, суббота

    Спал как никогда в этом полете. Крепко и без сновидений. Сказалась вчерашняя работа и усталость. С утра вышел на связь руководитель Центра управления полетов Соловь­ев В. А., который поздравил с ус­пешным «Выходом» и спросил, почему у нас такой удрученный вид. (Вчера был телесеанс с Землей сразу же после выхода в космос.)

    Я ответил, что Земле нужно чаще советоваться с космонавтами и что здесь летают не дураки. Цикло­грамму выхода можно было соста­вить иначе. Сделать упор на глав­ном: складывании батарей, а не валить все в кучу. Железное прави­ло: лучше меньше, да лучше.

 

14 мая 1995, воскресенье

   День отдыха. Однако занялись работой — прокладкой кабелей СЭП (системы энергопитания). После переноса батарей с «Т» на «Э» нужно будет их подключить в общую сеть. Земля часто подходит к графику ежедневной работы фор­мально: отсылает к пунктам борто­вой инструкции, которая писалась, когда станция была еще на Земле. За эти годы многое на ней измени­лось, и никто не знает исходное борта на сегодняшний день. Много путаницы и неразберихи.

 

15 мая 1995, понедельник

   Опять подготовка к «Выходу». Руки еще не зажили, но впереди два дня. Долго говорил с В. А. Соловье­вым о своих сомнениях по выходу. Стрела длинная, масса батареи вместе с космонавтом, облаченным в скафандр «Орлан», около одной тонны. Какова амплитуда колебаний стрелы? Какие нагрузки на ее кре­пеж? Считал ли это кто-нибудь? Когда же кончатся подходы с кон­дачка? Здесь как раз такой случай, когда нужно не семь раз отмерить, а пять раз по семь, ведь мне придется висеть на этой стреле.

 

16мая 1995, вторник

    «Выход» рано утром. Нужно хорошо выспаться, но опять врачи не дают. Им надо взять свои данные: вес тела, давление, мед. контроль и т.д. А лучше бы поспать лишние два часа, но каждый молотит свою копну и ему нет дела до других.

     И вообще, часто мы замечаем, что Земля работает «на прокурора», так, на всякий случай. И только космонавт отвечает за все. Он должен знать все системы и стыки всех систем, т.к. нештатные ситуа­ции, как правило, происходят на стыках разных систем.

     Ну что ж, такова наша профес­сия. Мы сами выбрали ее. И все-таки Земля может и должна нам помо­гать больше. Да, космонавтика стала обычной профессией, и мно­гие специалисты расслабились. Однако в космосе по-прежнему не бывает мелочей.

     Обидно, что наши замечания реализуются очень медленно или игнорируются. Это от нищеты. Нет средств. Космонавтика стала падчери­цей. При большевиках было иначе.

 

17 мая 1995, среда

    Очень тяжело. Настроение скверное. Устали, как никогда. Выход длился более 7 часов. Это почти предел возможностей скафан­дра и человека. Но солнечную батарею не состыковали. Я не смог закрыть люк, пальцы ничего не чувствуют, онемели. Такую массу весом в одну тонну еще никто вручную в космосе не передвигал.

    Это и тяжело, и опасно. Я, на всякий случай, отодвинулся от батареи в сторону середины грузо­вой стрелы. Большая амплитуда и раскачка. Когда висел на стреле, молил Бога, чтобы она не слома­лась. Успели только зафиксировать груз около привода и назад к люку станции.

    Настроение ЦУПа адекватно нашему. Все понимают, что програм­ма «Мир — Шаттл» будет зависеть только от нас, от 3-го выхода. Если мы не сможем посадить батарею на привод «Кванта», то будет досроч­ный спуск.

 

18 мая 1995, четверг

    Все думы о предстоящей работе. Кажется, все предусмотрели, но в реальной работе может быть не­предвиденное. И нет никакого настроения писать дневник.

 

19 мая 1995, пятница

    Норм Тагард повредил эспанде­ром правый глаз. Он честно выпол­нял рекомендации по физкультуре, работал по системе Козловской до утомления и где-то потерял бдительность. Удар был сильный, и, слава Богу, не прямо в глаз, а чуть выше.

    Беда не приходит одна: «Пришла беда — отворяй ворота», как гово­рят. Настроение ниже нуля. Надо брать себя в руки. Оказал Норману первую помощь. Представляю, что на Земле тоже плохое настроение. Все на нервах.

 

20 мая 1995, суббота

    Отдых и работа. По плану отдых, на самом деле — работа. Связи с семьей не было. Лида, наверное, копается в огороде, да она и не любит часто выходить на связь. Переживает одна, молча.

     Моя мама тоже думает обо мне, ей еще тяжелее: она больна, да и возраст преклонный — 81 год.

 

21 мая 1995, воскресенье

   В ночь с 21-го на 22-е выход в открытый космос — третий по счету и решающий. Надо отоспаться, хотя знаю, что не усну. Еще раз проигры­ваю в уме все мыслимое и немысли­мое. Учел кое-какие недочеты от предыдущей работы: как крепить инструмент, страховочные узлы. Зрение не позволяет мне видеть мелкие надписи. Кое-что написал покрупнее на выходном люке. Наизусть запомнил кнопки пульта выхода. Так будет верней в нештат­ной ситуации. Радостная весть: модуль «Спектр» вывелся на штатную орбиту без замечаний. Слава Богу! Наши нервы напряжены до предела. Норм похудел на 6 кг, он много бегает и мало ест. Мы с Володей едим нормально, физкультурой не занимаемся — некогда, но почему-то худеем, особенно за последние два-три дня.

    Сидим в темноте. Экономим электроэнергию. К тому же выясни­лось, что баки «Родника», где мы храним воду, почти пустые. Жуть.

 

22 мая 1995, четверг

    Наконец-то удалось установить и раскрыть батарею. По крайней мере, снята проблема с электроэнер­гией. В открытом космосе потеряли сумку с инструментом. Очень торо­пились, потому что у Володи была нештатка: отказала вентиляция в скафандре, и все могло очень плохо закончиться. Мы шли ва-банк. С отключенным вентилятором продол­жали работу — деваться было неку­да. Сложили вторую панель СБ (солнечная батарея) на 1/3. Огстыковали грузовик «Прогресс-227». Снимали его отход на видео. По­зднее обнаружили, что панель солнечной батареи по второй плос­кости модуля «Квант-2» работает нештатно, а это значит, что впереди возможен еще один незапланирован­ный выход в открытый космос.

   Норм нервничает из-за травмы глаза. Я его хорошо понимаю и стараюсь успокоить.

 

23 мая 1995, вторник

    Небольшая передышка, и снова нужно готовиться к следующей важной работе. На этот раз выход через ПХО (переходный отсек станции) базового блока, который будет 27-го. К этому времени мыш­цы отдохнут и восстановятся силы.

 

24 мая 1995, среда

   ЦУП иногда очень раздражает. Бывает, одну и ту же информацию передаешь дважды или трижды, от этого часто портится настроение. Мы все ошибаемся, но у ЦУПа должно быть меньше прав на ошиб­ку.

 

25 мая 1995, четверг

    Готовимся к «Выходу». Станцию (стыки, люк) нужно также подгото­вить на случай нештатной ситуации (разгерметизации станции). ЦУП дает рекомендации и по делу, и, главным образом, «для прокурора», а мы должны все делать только и только по делу. Слишком большая ставка: наша жизнь. Делаем все самым тщательнейшим образом.

 

26 мая 1995, пятница

    Снятся какие-то странные сны. Иногда диву даешься — нет никакой мотивации и связи. Видимо, голов­ной мозг, как сверхсложный компь­ютер, или дает сбои от усталости, или в него поступила информация извне, из мирового информационного поля, где все записано и хранится навечно.

 

27 мая 1995, суббота

    Все работы у нас теперь проходят глубокой ночью. Весь режим труда и отдыха сломан. Врачи молчат, потому что деваться некуда. Объя­вили предстоящее шоу — стыковку «Шаттла» и «Мира», которая долж­на состояться любой ценой. Главные же исполнители этого представле­ния — мы, два российских космонав­та, и один американский астронавт. Экономим электричество, сидим впотьмах, иногда едим неподогретую пищу.

 

28 мая 1995, воскресенье
   Сегодня наконец-то выспался. Сон был крепкий: наверное, от усталости. Так, думаю, спят солдаты в окопах после тяжелого боя. Снаря­ды еще рвутся, а они спят.

    Впереди стыковка со «Спектром», на который возлагаются большие надежды. Будет «море» электро­энергии. Поживем — увидим.

 

29 мая 1995 понедельник
   Перестыковка модуля «Крис­талл» принесла новую головную боль.

 

3 июня 1995, суббота

    Перепутались все даты и дни недели. Режим работы — ночной, связь отвратительная. Заметил, что стал глохнуть, 80 дб — это обычный уровень шума на комплексе «Мир». Не помогают никакие беруши. Ими никто не пользуется, но с Земли шлют их исправно и помногу.

Кстати, о лишних грузах. На станции было четыре металличес­ких, вечных унитаза. На «Прогрес­се» прислали пятый, и лишь 90 литров воды в одном баке и 110 — в другом. Лучше бы прислали лишнее ведро питьевой воды. Она кон­чается, т.к. идет не только на еду и питье, но и на технические нужды.

 

4 июня 1995, воскресенье

    Положено отдыхать, но это только положено. Работаем. Замучи­ли перестыковки разъемов. Кидаем электроэнергию то в «Кристалл», то в Главный модуль — базовый блок. Получается полет ради полета. Никаких экспериментов и никакой науки. Растет раздражение.

 

5 июня 1995, понедельник

     Настроение у экипажа ниже среднего, и это заметно. Володя невзначай обидел Нормана из-за компьютера: якобы он забывает стирать лишнее. Норм явно обидел­ся. Вообще, в невесомости любой пустяк может вызвать обиду и раздражение. Это особенность космического полета, и, может быть, одна из главных. Здесь надо быть очень внимательным и контро­лировать свои поступки.

   Одна из батарей «Спектра» по IV панели не раскрылась. Это чревато для нас еще одним выходом в космос. Очень тяжелый полет.

 

6 июня 1995, вторник

    Норм Тагард побил рекорд пребывания американских астронав­тов в космосе. У нас и у него 84-й день полета. Мы поздравили его, ЦУП — тоже. Американские журна­листы забросали его вопросами на пресс-конференции, которую мы вели из «Спектра».

 

7 июня 1995, среда

    Прозвонили разъемы, подающие ток на нераскрытую солнечную батарею. Сопротивление равно бесконечности, а это значит, что сгорела спираль пиропатронов, но при этом почему-то не были подор­ваны стяжки батареи. Завтра будут новые версии. Нас толкают еще на один незапланированный, неотрабо­танный выход в космос. Это пахнет настоящей авантюрой.

 

8 июня 1995, четверг

    Все чаще в последнее время задаюсь вопросом: для чего мы летаем, рискуем жизнью, терпим неудобства, сидим впотьмах, отказы­ваем себе в горячей пище, не прово­дим никаких экспериментов, не занимаемся наукой, а без конца ремонтируем устаревшее оборудова­ние на модуле «Спектр»?

   Раньше вся наша работа имела смысл, т.к. мы знали, что работаем на Отечество.

   Теперь же деньги платят амери­канцы и используют наш интеллект и наш опыт работы в космосе в своих целях.

   ЦУП вынужден принять эти правила, т.к. мы остались практичес­ки без государственной поддержки. Если ситуация не изменится, то космос перестанет быть русским.

 

11 июня 1995, воскресенье

   Отдыха никакого. Все мысли только о предстоящей работе. Честно говоря, мне и Володе не хочется осрамиться на крайнем «Выходе». Он будет явно негатив­ным: нет инструмента. На 13 июня запланирован телесеанс и обмен мнениями с Землей.

    Мы покажем еще раз нераскрыв­шуюся панель  солнечной батареи и наши зарисовки с натуры. Я много раз в сутки смотрю на батарею и каждый раз убеждаюсь, что без специального инструмента ее не раскрыть.

   Я также хочу показать Земле эскизы универсального инструмента, который начертил в свободное время. Среди этих инструментов телескопическая и удлиняющаяся штанга («кочерга»), на конце кото­рой могут устанавливаться самые разнообразные насадки, в том числе и пирорезак. Эту штангу необходи­мо сделать и отработать на Земле, а затем использовать в работе на станции, но для этого нужно время. Когда был жив С. П. Королев, на это хватило бы двух недель. Тогда умели работать!

 

12 июня 1995, понедельник

   Понедельник всегда тяжелый день. На Земле выходной, а мы все в ожидании. Что решат по «Выходу»? С каким инструментом нам рабо­тать? Хватит ли длины стрелы и т.д.? Вопросов — тьма, в том числе по технике безопасности.

   В авиации есть спецслужба по безопасности, в космонавтике поче­му-то такой службы нет. В авиации в случае катастрофы, как правило, всегда виноват летчик. В космонав­тике — все спишут на космонавта. Такова позиция начальства. При такой ситуации, если космонавты сами о себе не позаботятся, никто им не поможет.

   Вспоминаю первые три выхода в открытый космос и работу со стре­лой. В целях безопасности экипажа станции по нашей инициативе была уменьшена скорость передвижения стрелы. Хотя это могло быть пре­дусмотрено ранее на Земле.

   Мы сделали все, чтобы не разрушились солнечные батареи, продела­ли огромную работу, и нас же обвинили в том, что мы медленно работали. Как тут не вспомнить С. П. Королева и его слова о тех, кто работает быстро и плохо, и о тех, кто работает медленно, но хорошо!

 

13 июня 1995, вторник

   91-е сутки полета, и, честно говоря, устали. Все чаще думаешь о доме, жене, детях, матери, друзьях. Даже кошку Лизку вспоминаешь. Перед сном, а засыпаешь долго, вспоминаешь свое детство, за час-два вся твоя жизнь проносится в голове.

   Был телесеанс с Землей. Наши мнения по солнечной батарее совпа­ли. Вот только как ее раскрыть, никто не знает. Земля предлагает идти на инспекционный «Выход». Я считаю, что это глупо. Нужен сразу рабочий «Выход», с необходимым инструментом. Это сэкономит ресурс станции и скафандров.

   Давление в станции падает, при выходе мы еще потеряем, как мини­мум, 30 мм ртутного столба. Если все пройдет благополучно. А если сложится нештатная ситуация и понадобится повторное шлюзование, то мы должны будем действовать по красной книге, т.е. аварийно поки­дать станцию. О чем думают в ЦУПе?!

 

14 июня 1995, среда

   Разругались вдрызг с Володей. Ему кажется, что в разговоре с ЦУПом по идеологии «Выхода» я допустил промах. Я так не считаю. Кстати, это наша первая размолвка за весь полет. Но мы оба отходчи­вые. И завтра все будет нормально. И, может быть, позже на Земле Володя будет мне благодарен за проявленную жесткую позицию. Знаю это по опыту.

Придумал, как измерить факти­ческую длину стрелы, которая поможет нам перемещаться снару­жи. Оказалось, что, в принципе, можно перейти с конца стрелы (когда она полностью вытянута) до поручней монтажной площадки. На «Выход» дали согласие, но все равно это будет инспекционный и никому не нужный «Выход». В народе говорят: без снасти и вошь не убь­ешь. Мы готовы без инструмента попробовать раскрыть батарею. Может, случится чудо.

 

15 июня 1995, четверг

   После обеда был телесеанс. Нам сообщили, что «Выход» отменяется. Испытал одновременно двойствен­ное чувство: и радости, и горечи, т.к. уже настроился на «Выход». Челове­ку порой трудно угодить: такова его природа.

   Норм активизировался, выполня­ет эксперименты по метаболизму. Правда, мочу некуда девать, и он надеется спустить ее в контейнере на «Шаттле». Много говорит с ЦУПом. Напрочь отказался проводить эксперимент «Пилот», хотя у него времени более чем достаточно. Во­лодя сильно похудел, его вес 78,4 кг, хотя при его росте вес должен быть не менее 83 кг, а мой — 76,5 кг. Здесь сказывается все: и питание, и ненор­мальный режим, и нервное напряже­ние.

 

16 июня 1995, пятница

   Сегодня работы по свободному графику. «Выход» отменен, а новый план не успели прислать. Консерви­руем скафандры. Все снаряжение для выхода хранится в двух местах: в ШСО (шлюзовой отсек станции) и в «Т» за 418-й панелью. Так будет удобнее для тех, кто придет после нас.

   Вообще, проблема хранения оборудования очень остра. В буду­щих станциях нужно делать специ­альные кладовочки, оборудованные средствами фиксации. Много време­ни тратится на поиск предметов. Нужна специальная окраска мешков и пакетов. Космическое время очень дорого, здесь не бывает мелочей.

 

17 июня 1995, суббота

   Кажется, что окончательно объявили дату старта STS-71 (амери­канский космический корабль«Атлантис»), а это значит, что стыковка должна быть 26 июня. Потихоньку наводим в станции порядок, ждем гостей. Это всегда приятно, тем более что наш полет подходит к окончанию. Скоро надеемся увидеть и наших жен, и детей. Они должны прилететь на посадку. Для встречи с земной гравитацией необходимо увеличить физические нагрузки. Врачи присла­ли свои рекомендации. Наконец-то появилось время для съемок Земли.

 

18 июня 1995, воскресенье

   Ждали связи с домом, но ее не было. Лида, наверное, на даче. Погода хорошая, и все копаются в грядках. У нас на станции на этот раз ничего не растет, не хватает энергии, и мы отменили все биологи­ческие эксперименты. А вообще-то на борту всегда радостно видеть что-то живое, зеленое.

   В прошлом полете у нас росло японское карликовое дерево. Я каждый день ухаживал за ним, и оно продержалось на борту более года. Галина Нечитайло, одна из постановщиков этого эксперимента, сказала мне перед стартом, что этот случай записан в Книгу рекордов Гиннесса. Если это на самом деле так, то это очень приятно. В буду­щих супердлительных полетах растения и живая зелень будут очень нужны человеку.

 

19 июня 1995, понедельник

   Тяжелый день. С Земли сообщи­ли, что умерла мама Володи. Это огромное горе для него и для нас. Все валится из рук, ничего не хочется делать. Это страшно, когда не мо­жешь проститься с родной матерью. Володя уединился в самом даль­нем отсеке станции и перестал выходить на связь. Я знаю, что ему лучше всего побыть одному. Слова утешения здесь не помогут, да они и не нужны сильным людям.

   Норм Тагард подавлен и расте­рян, но вида не подает и смотрит на меня, на мое поведение. Норм — умный человек, он отлично все понимает и не хочет нечаянно причинить Володе боль.

 

20 июня 1995, вторник

   ЦУП работает с погрешностями. Чувствуем, что наступили другие времена, пришли новые люди с другим отношением к своим обязан­ностям. Какая-то безответствен­ность. Часто не передают по смене наши замечания и просьбы. По несколько раз приходится объяснять им одно и то же. На борту же порой не хватает самого необходимого: карандашей, ручек, бумаги, нужного инструмента. На грузовике иногда приходят неопознанные вещи, без маркировки и указания по принад­лежности к системе. Космонавтика увядает.

 

21 июня 1995, среда

   Люблю среду — половина недели. Впереди старт «Шаттла», а там — финиш нашего полета. Только иногда возникает предчувствие, что старт могут отложить: у американ­цев это часто случается из-за плохой погоды или по техническим причи­нам. У нас — старт не откладывался практически никогда.

 

22 июня 1995, четверг

   День начала войны. Долго засы­пал. 54 года прошло, и многое из тех времен, сохранившееся  в детской памяти, до сих пор бередит душу. Помню, как принесли похоронку на отца в марте 1945 года. Никогда не забуду истошный женский крик, наполнивший деревенскую избу под Рязанью.

 

23 июня 1995, пятница

   В ожидании старта. Уже хочется домой. Усиленно занимаюсь физ­культурой. После приземления всегда тяжело, и хочется быть в форме.

 

24 июня 1995, суббота

   Ждали старта «Шаттла». Экипаж уже сидел в ракете, и вдруг старт отменили. Представляю настроение американских астронавтов. Хуже не бывает. Шансы для старта были 50 на 50 и нужно было их использо­вать.

 

25 июня 1995, воскресенье

   Наблюдали Флориду и кроме узкой полоски не заметили другой облачности. Видимость, как говорят в авиации, миллион на миллион. С северо-востока и юго-запада движут­ся фронты облачности. И старт, перенесенный на 27-е, может ока­заться проблематичным.

   В станции повышается влаж­ность, нет конденсата. Вся влага собирается в модуле «Кристалл», а ЦУП дает дурацкие рекомендации: передернуть кран ХСА 50 (холодильносушильный агрегат), по­смотреть схему сборки конденсата и т.п. А все дело в ориентации. В корабле «Союз», где работают холодильный и сушильный агрега­ты, собирающие влагу, очень тепло и нет точки росы, а значит, и нет влаги. Запасы воды на борту стан­ции ограничены, и это уже серьез­ная проблема.

 

26 июня 1995, понедельник

   До старта «Атлантиса» (STS-71) больше суток. Тупое, бессмысленное ожидание. Из-за трусости и нерешительности руководства НАСА (Космическое агентство США) лучшего шанса, чем 24 июня, может и не быть. Экипаж уже сидел в ракете, отказов в технике не было, но почему-то в последний момент ребят вытащили из корабля. Непо­нятно.

   Космонавтика изначально пред­полагает элементы риска, и нельзя наперед предусмотреть все случаи нештатных ситуаций. Если сле­довать американской логике, у С. П. Королева не взлетела бы ни одна ракета.

 

7 июля 1995, пятница

   День посадки, которая была очень мягкой, как в обычном само­лете. И хотя перегрузки не превы­шали 1,5 g, я чувствовал  неболь­шую боль в сердце, вероятно, из-за эмоциональных нагрузок, а может быть, из-за недостаточных физичес­ких тренировок во время полета.

   Через полтора часа я увижу жену и смогу обнять своих дочерей.

   Сегодня для меня самый счастли­вый день.

 

 

                                                                                                                                                                                                                                                   Геннадий Стрекалов